Проигрышный билет победителя

Оригинал

Автор: Дэвид Сэмьюелс
Опубликовано: 13.12.2012
Перевод: Алексей Базунов, Кристина Пименова

Джек Уиттакер, 55-летний подрядчик из Скотт Депо, Западная Вирджиния, прошел путь от бедности и работы в глуши к открытию бизнеса, занимающегося водопроводными и канализационными трубами и имеющего в штате более ста человек. Он несколько раз становился миллионером. Однако когда он проснулся в 5:45 утра рождественским утром 2002 года, все, что у него было, не имело никакого значения в сравнении с кусочком бумаги в его потрепанном кожаном бумажнике – однодолларовым лотерейным билетом с номерами 5, 14, 16, 29, 53 и 7.

Уиттакер купил свой счастливый билет вместе с крекерами с беконом в магазинчике C&L Super Serve в городе Харрикейн 24 декабря 2002 года. Тем вечером Уиттакер пошел спать, думая, что у него для выигрыша не совпала одна цифра, а, проснувшись в Рождество, он узнал, что вчера по ошибке объявили не ту выигрышную комбинацию, и что выигрышный билет был у него в руках. «У меня засосало под ложечкой, и я не мог вымолвить ни слова», — вспоминал он позже. Когда он вернулся в магазин в понедельник, он спокойно сказал кассирше, что он выиграл. «Неправда, — ответила она. — Ты выглядишь не очень-то взволнованным для того, кто только что выиграл в лотерею».

На следующий день после Рождества Уиттакер как обычно надел свою ковбойскую шляпу и черный костюм с белой рубашкой. Вместе со своей женой Джуэл, дочерью Джинджер и пятнадцатителетней внучкой Бренди Брэгг он пришел на передачу в прямом эфире для того, чтобы получить от мэра Западной Вирджинии Боба Вайза чек на 10 миллионов долларов. Это была первая часть джек-пота, которая накопилась с Хэллоуина. В канун Рождества, когда он купил билет, приз уже был 280 миллионов. Последняя волна покупателей увеличила его размер до 314,9 миллионов. Так Уиттакер выиграл самый большой джек-пот в истории лотереи.

«Первое, что я сделаю, это сяду и выпишу три чека трем пасторам на 10% от суммы чека, который мне только что имели честь вручить», — заявил Уиттакер в получасовой пресс-конференции, которую смотрели тысячи жителей его штата (штат Уиттакера вместе с другими 23-мя штатами, плюс округ Колумбия и Пуэрто-Рико, принимает участие в межштатном фонде лотереи “Powerball”). Также он сказал, что планирует восстановить в должности 25 рабочих, которых он сократил перед Рождеством, спонсировать школы и другие программы, чтобы помочь жителям Западной Вирджинии стать лучше. «В штате Западная Вирджиния 17 миллионов действительно принесут пользу беднякам», — сказал он.

Спустя несколько дней после выигрыша Джуэл и Джек разговаривали с ведущим передачи «Today» Мэтом Лауэром.
Спустя несколько дней после выигрыша Джуэл и Джек разговаривали с ведущим передачи «Today» Мэтом Лауэром.

Также он задумал купить вертолет и отправить свою жену Джуэл в поездку в Израиль. Брэгг, его красавица-внучка со светлыми волосами, карими глазами и дедушкиной широкой улыбкой, сказала, что она хочет встретиться с известным рэпером Nelly и купить голубую Mitsubishi Eclipse.

Везение Уиттакера было мгновенным и передавалось окружающим. Ларри Трогдон, владелец магазина C&L, получил $100 000 за продажу выигрышного билета. С 6,5-процентного налога на выигрыш Уиттакера штат получил примерно $11 000 000 на программы обеспечения школ и пенсионеров. Уиттакер сказал женщине, продающей в C&L печенье, чтобы она выбрала себе новый джип, и выписал ей чек на $44 000, а затем купил ей дом на $123 000. Он исполнил свое обещание помочь бедным: он пожертвовал $7 000 000 на постройку двух новых церквей, а также создал Фонд Джека Уиттакера для помощи нуждающимся с изначальным взносом на $14 000 000. Фонд выдал деньги на улучшение парка для тренировок детской команды по бейсболу, на раскраски для детей и на оборудование детской игровой площадки. Кроме этого, Фонд помог удовлетворить просьбы тысяч детей из разных уголков штата.

Но все равно для Уиттакера деньги этого лотерейного выигрыша отличались от тех, что он зарабатывал, будучи бизнесменом. «Все, что у меня есть, – я заработал собственным трудом, – сказал он на своей первой пресс-конференции. – Это первая вещь в моей жизни, которую мне дали просто так».

Штат объявил, что Уиттакер выиграл $314.9 миллионов (так было написано на большом чеке, который ему вручили в прямом эфире), но Уиттакер так и не получил такую, или хотя бы отдаленно напоминающую такую, сумму денег. Вместо ежегодных выплат в течение 29 лет он решил, чтобы ему дали всю сумму разом – $113 386 407,77. После вычета налогов, у него осталось $93 миллиона, что примерно 30% от той суммы, о которой говорилось в газетах и в рекламе лотереи Powerball. Однако это не помешало жителям Западной Вирджинии продолжать играть в лотерею, зная, что их шансы на победу малы, а всё потому, что репортерам удалось создать обманчивое впечатление о столь рекордном выигрыше Уиттакера.

Фотография Michael Appleton (NY Daily News/Getty Images)
Фотография Michael Appleton (NY Daily News/Getty Images)

Разорившихся победителей в лотерею полно, по крайней мере, достаточно для того, чтобы снять много сезонов реалити-шоу для телевидения, но Уиттакер, успешный бизнесмен, разбогатевший благодаря уверенности в себе и прилежному труду, давал все основания полагать, что он распорядится своим новым богатством с пользой. Никто бы не поверил тогда, что десять лет спустя Уиттакер будет сожалеть, что не порвал свой лотерейный билет и не выкинул его кусочки.

Падение Джека Уиттакера начался в стриптиз-клубе «Розовая Пони» в Кросс Лейнс, Западная Вирджиния. Здание клуба было похоже на крепость, со стенами в розовой матовой штукатурке и черными стеклянными дверями. Столь странное и тревожное сочетание девичьей невинности и опасной вседозволенности (к клубу легко моно было подъехать, лишь свернув с шоссе) представляет собой метафору того состояния, в котором находится победитель лотереи. Около пяти часов утра 5 августа 2003 года Уиттакер позвонил в полицию со стоянки «Розовой Пони» и заявил, что его накачали наркотиками, а из его Хаммера пропала значительная сумма денег. «Не было сомнений, что он был не в себе», – доложил полицейский репортерам. У Уиттакера взяли анализ мочи, а его частный сыщик часом позже обнаружил за мусоркой $545 000 наличными. Управляющему стриптиз-клубом и его подружке было выдвинуто обвинение в краже, но их так и не осудили. «Я просто бизнесмен, который повидал свою долю неудач и побед, – сказал Уиттакер репортерам. – Моя личная жизнь принадлежит мне, и я не обязан оправдываться за свои поступки».

Убежденность Уиттакера том, что он сможет справиться с таким обилием денег потому, что он уверен в себе, любит труд и напорист, его крупно подвела. Не прошло и три месяца после инцидента в «Розовой Пони», как на одной из магистралей Западной Вирджинии Уиттакер был арестован за наезд на бетонные блоки, которые разделяют встречные полосы. Полицейский, который его арестовывал, доложил, что от Уиттакера пахло алкоголем, но он отказался проходить тест на трезвость и стал вести себя «крайне агрессивно». Полиция нашла у Уиттакера пистолет и $117 000 наличными. «Меня ничего не волнует, потому что я могу сказать всем, чтобы они шли куда подальше», — объяснил он репортерам возле здания местного суда после ареста. Его ответ на критическое замечание о неэкономичности его Хаммера был тоже краток: «Я выиграл в лотерею. Мне не важно, во сколько он мне обходится».

На следующий год Уиттакеру пришлось заплатить большую цену за свою беспечность. Согласно отчету полиции от 25 января 2004 года Уиттакер напился, припарковал свою машину по середине улицы и ушел, а когда вернулся, увидел, что $100 000, которые он оставил на пассажирском сидении, были украдены. Когда приехала полиция, Уиттакеру было предъявлено обвинение в вождении в пьяном виде. Вернон Джексон младший, тоже из Скотт Депо, был обвинен в незаконном проникновении в автомобиль и в хищении имущества в крупных размерах. Но также можно было предположить и то, что Джексон просто взял деньги, в которых Уиттакер больше не нуждался, учитывая, что он их просто оставил на пассажирском сидении и они лежали на всеобщем обозрении.

Позже Уиттакеру было предъявлено обвинение в том, что он напал на Тодда Парсонса, управляющего баром «Billy Sunday’s Bar and Grill» в Сент-Олбансе, и угрожал его убить после того, как Парсонс запретил ему появляться в их заведении. За этим последовали новые тяжбы. В марте 2004 одна из работниц обслуживающего персонала в «Tri-State Racetrack & Gaming Center» в Нитро, Черити Фортнер, заявила, что Уиттакер силой притянул ее голову к своим штанам, пока делал ставки на забег гончих собак, и подала на него в суд. Дело было урегулировано без судебного разбирательства за неразглашаемую сумму денег.

В сентябре 2004 года трое парней ворвались в дом Уиттакера, в то время как их знакомый уже лежал внутри мертвым. Его звал Джесс Джо Триббл, ему было 18 лет, а уер он от передозировки наркотиков, хотя точное время смерти обнаружить так не удалось. Камера видеонаблюдения в доме Уиттакера сняла, как трое воров – Дж.С.Шейвер (20 лет), Джеймс Тревис Уиллис (25 лет) и Джеффри Дастин Кэмпбелл (20 лет) – украли стерео-аппаратуру и другие ценные вещи. Семья Триббла подала в суд на Уиттакера за убийство их родственника, но дело было урегулировано. Все четверо парней были друзьями внучки Уиттакера. К слову, ее невероятное общественное и моральное разложение деградация в обществе затмила даже падение самого Уиттакера

Превращение Уиттакера из успешного бизнесмена и любящего деда в потрепанного и вызывающего отвращение завсегдатая стриптиз-клубов заняло меньше двух лет и провело черту между его друзьями и членами семьи, начиная с его жены, которая в скором времени подала на развод. Хотя такие события, казалось бы, могут отражать лишь особенности личности Уиттакера и его недостатки, Майк Козницкий, партнер в юридической компании «Boies, Schiller & Flexner» из Нью-Йорка утверждает, что такой личностный переворот характерен для многих победителей лотерей. Козницкий 6 раз участвовал в защите людей, выигравших крупную сумму в лотерею. Один из его клиентов – Хуан Родригез, бывший служащий парковки в Мидтауне в Манхэттене, который в 2004 году выиграл джек-пот «Мега Миллионы» суммой $149 000 000.

По своему опыту, говорит Козницкий, большинство победителей лотереи страдают от огромной вины из-за своего большого состояния. Кроме этого, их постоянно беспокоят члены семьи или друзья, которым кажется, что они имеют право на свою часть выигрыша и которые начинают злиться, если они не получили, то, что им, по их мнению, причитается. Без предоставления профессиональной финансовой или психологической помощи эти победители быстро становятся мишенями для манипулирования, поэтому они ищут утешение в своих старых привычках, на которые теперь можно потратить свой, как им кажется, неисчерпаемый запас денег.

Сравнивая победителей лотереи с профессиональными спортсменами – которые, кстати, тоже проходят путь от бедности до неожиданно свалившегося на голову богатства, – Козницкий утверждает, что у победителей лотереи дела обстоят хуже. «За большинством спортсменов с раннего возраста присматривали и заботились перед тем, как они начинали выбирать себе друзей и круг общения», – говорит он, подчеркивая, что большинство профессиональных спортсменов проучились год или два в колледже. «У Леброна Джеймса есть друг Мэйврик [Картер], и они окружали себя образованными людьми, которые знают каждый аспект юриспруденции, финансового или бухгалтерского дела, ведения переговоров, связанных с контрактами, — в общем, всего того, что ему было нужно для того, чтобы создать себе бренд. А у победителя лотереи этого нет. Все происходит внезапно». Профессиональные спортивные лиги, по словам Козницкого, хорошо знают об опасностях внезапного богатства и в соответствии с этим подготавливают своих спортсменов. А для победителей лотереи не существует подобных «курсов для новичков».

То сочетание самоуверенности, надменности и большого количества денег, которое было у Уиттакера, оказалось особенно опасным для его внучки, девочки-подростка, отец которой совершил самоубийство, когда она была ещё маленькой. Мать Брэгг, Джинджер, единственный ребенок Уиттакера, страдала от периодически обостряющейся лимфомы, поэтому девочка время от времени жила со своими дедушкой и бабушкой и особенно сблизилась с дедом. Уходя из школы, она звонила тому, кого она называла По-по, и говорила ему, что свободна. Когда у нее не было занятий, она обычно приходила к нему на работу. В свободное время, как сообщает репортер из “The Washington Post”, они любили завалиться вдвоем на кровать Брэгг, смотреть фильмы и есть попкорн.

Мечтой Уиттакера было, чтобы Брэгг получила в наследство все сбережения, что он собрал. Он планировал отдать ей все свои компании и их имущество, когда ей станет 21 год. «Она была сияющей звездочкой в моей жизни, да и вообще, всем моим смыслом», — говорил он позже. «С того дня, как она родилась, всё, чего я хотел — обеспечивать и защищать ее, заботиться о ней».

Уиттакер 2 года спустя, фото сделано после посещения курса по реабилитации
Уиттакер 2 года спустя, фото сделано после посещения курса по реабилитации

Уиттакер задаривал ее деньгами и различными подарками, в том числе и Mitsubishi бледно-голубого цвета, покрашенную специально по заказу, и это не считая еще как минимум четырех других машин. По рассказам друзей, для него было обычным делом давать Брэгг 5 000 долларов в день на личные расходы, однако это приносило ей не счастье, а проблемы в виде постоянного внимания со стороны торговцев наркотиками и мелких преступников. В течение того же года, когда Уиттакеру на голову упали деньги, Брэгг успела пройти курс лечения в реабилитационной клинике, борясь с зависимостью от оксиконтина, но у нее вновь происходили рецидивы. «Всех интересовали только ее деньги, а не ее личность», — жаловался Уиттакер журналистам спустя год после выигрыша. «Она самый грустный шестнадцатилетний подросток, которого я видел».

Понимая, что ее одноклассники и знакомые с корыстными целями пользуются её состоянием, Брэгг бросает школу и начинает бесцельно проводить время, днём спя и совершая покупки, а ночью катаясь на машине без цели, в огромных количествах покупая фаст фуд, чтобы накормить свою компанию. По словам Дж. С. Шейвера, одного из воров, которые в сентябре 2004 года ворвались в дом Уиттакера, Брэгг также курила «очень много крэка, огромные куски крэка». Репортер, которому случайно удалось попасть внутрь ее Mitsubishi, утверждал потом, что внутри машины повсюду были в беспорядке разбросаны обертки от конфет, бутылки от газированный воды, DVD диски, а также купюры стоимостью 5, 10 и 20 долларов — сдача от той кучи соток, которые давал ей Уиттакер на карманные расходы. «Когда мы разъезжали на машине с друзьями, стодолларовые купюры то и дело летали по всей машине, а иногда и из нее», — вспоминает один из ее знакомых. «Она не хотела быть ответственной за эти деньги. Она не хотела получать их в наследство. Она просто искала, где найти новую дозу», — сказал Уиттакер журналисту в 2004 году.

У него хватало и своих проблем. В какой-то момент он подсчитал, что с момента выигрыша в лотерею ему предъявили 460 различных исков, и это число постоянно росло из-за арестов, а также всё новых дел, возбужденных против него, которые нередко были завуалированными попытками вымогательства. Его попытки как-то вернуть те большие суммы денег, которые он давал под залог друзьям и знакомым, чаще всего оказывались тщетны. Одно из игральных заведений подало на него в суд за долги общей сложностью более чем 1 миллион долларов; Уиттакер подал встречный иск, жалуясь, что казино само должно ему деньги — за новый вид игрового автомата, который он изобрел и который они обещали у него купить. В надежде держаться подальше от проблем, Уиттакер нанял помощников шерифа, которые в свободное от службы время охраняли его дом, а также работали в качестве его телохранителей. Этот шаг, по-видимому, помешал полиции преследовать Уиттакера, чтобы оштрафовать его за вождение в пьяном виде. К тому же, это укрепило его веру в то, что с таким богатством он находится выше закона.

9 декабря 2004 года Уиттакер решил перестать бороться с обвинениями, предъявляемыми ему по поводу езды в пьяном виде, сдал водительские права и записался на курсы реабилитации. Он также сообщил полиции о том, что Брэгг, которой уже исполнилось 17, уже 5 дней не появлялась дома.

20 декабря в Скери Крик, маленьком поселке, находящемся за пределами города Сент-Олбанс позади старого, ржавого фургона было найдено тело девушки, завернутое в брезент. Тело было настолько обезображено, что полиция смогла опознать его как тело Брэгг только по татуировкам. В ее бюстгальтере были спрятаны таблетки и шприц; было обнаружено, что в момент смерти в ее крови был кокаин и метадон, которые, по всей видимости, привели к случайной передозировке. Поминальная служба была проведена 24 декабря в Хинтоне. Джек и Джуэл сидели рядом в наполненном похоронном зале, слушая, как поет Nelly. Белые голуби были выпущены у могилы Брэгг.

4

Тело Брэгг было найдено спрятанным около заброшенного фургона.

После смерти Брэгг дела у Уиттакера лучше не стали. В апреле 2008 года он окончательно развелся с Джуэл, завершая тем самым долгий период совместной жизни длиной в 42 года. В этом же году, в июле, его дочь Джинджер была найдена мертвой в своем особняке на Лейк Драйв в небольшом поселении Дэниелс. Ей было 42 года.

25 января 2008 года Джек Уиттакер снова купил лотерейный билет в магазине C&L в городе Харрикейн. Ненси Булла, ведущая лотереи, заявила, что Уиттакеру не хватило одного номера до джек-пота суммой в несколько миллионов долларов. Его полоса неудач, по-видимому, еще не закончилась.

За десять лет он, обладатель самого крупного выигрыша в истории лотереи, редко говорил с прессой. Были сообщения о том, что он прогорел. Его имя не упоминается в телефонной книге, и ни одна из его компаний, количество имен и адресов которых бесчисленное множество, на данный момент не работает. На месте, где, согласно налоговой декларации, должен находиться Фонд Джона Уиттакера, нет ничего, кроме грязного участка земли с парой трейлеров и использованных стройматериалов, поставленных в ряд. В конце участка стоит маленький одноэтажный дом, на двери висит записка «Просьба звонить».

В октябре, стоя под дождем, я позвонил. Сквозь стекло двери можно было увидеть цветную копию фотографии, на которой была изображена улыбающаяся светловолосая девушка с карими глазами, в которой я узнал Брэгг. У стойки администратора стояло растение, но оно было мертвое, и, судя по количеству листьев на ковре, уже давно. Позади дома я увидел человека в рабочей одежде, который ждал, пока его бензобак заполнится. «Вы его здесь не найдете», — сказал он. Он предложил примерное местонахождение Уиттакера в получасе езды отсюда.

Там, прямо напротив магазина по продаже тягачей, стоял скромного вида дом, служивший офисом. На номерном знаке Хаммера золотого цвета, стоящего на подъездной, была фотография Брэгг, которая улыбалась. Я оставил две записки: одну под дверью, а вторую — на ветровом стекле Хаммера.

На следующий день, когда я вернулся, Хаммера уже не было. Я постучал в дверь. Секретарша впустила меня и попросила подождать в помещении, где стоял электрический камин. Прождав полчаса, я вернулся, сел в машину и направился по направлению на север. Через пять минут мимо меня проехал Хаммер золотого цвета, за рулем сидел Уиттакер. На высокой скорости я последовал за ним. Некоторое время мы ехали по двухполосной дороге, а затем он повернул по направлению к дому.

Я припарковал машину на обочине дороги и подошел к двери дома. Уиттакер стоял на улице около почтового ящика, разговаривая с человеком с бородой, сидящем в пикапе. Я кивнул ему и пошел внутрь, дав ему время закончить разговор. Он зашел через 10 минут с мужчиной, которого он представил как своего пастора.

Он был одет в свой обычный черный костюм, белую рубашку, на нем была черная ковбойская шляпа. За объемным животом выдавалась мощная грудная клетка. С этой внешностью он больше походил на человека, словно сошедшего из старых историй про привидения, где он бы своими руками боролся с силами зла. «Сегодня мой день рождения — мне 65 лет», — сказал он, а затем объяснил, что он дает интервью, только если ему за них заплатят. Я ответил ему, что он прошел через такие испытания, через которые никто в здравом уме не захотел бы пройти, что другим будет очень полезно понять, что это такое, и именно поэтому он должен поговорить со мной, безо всякой платы. Я сказал ему, что его история — это история американца, история о вере в удачу и о том ущербе, который человек может причинить, даже если его намерения благородные.

Он смерил меня взглядом и пожал плечами. «Мне не важно, что люди думают обо мне. Это меня ничуть не беспокоит, – сказал он. – Я знаю кто такой Джек Уиттакер. И иногда я себе не нравлюсь». Он знал, что это Рождество будет десятой годовщиной его большого выигрыша, и эта мысль, по сути, наполняла его гордостью и горечью. «Да даже и выигрыш мой теперь не самый большой, – сказал он. – Около месяца назад кто-то выиграл 327 миллионов долларов, так что в книгу рекордов Гиннеса я больше не попаду». Цена за интервью составит 15 тысяч долларов. А иначе, сказал он, говорить он не станет.

Уиттакер во время одного из редких интервью в 2007 году
Уиттакер во время одного из редких интервью в 2007 году

Но он не перестал говорить. Он сказал, что деньги ему вряд ли были нужны; он объяснил, что слухи о том, что он банкрот — неправда. Его отказ от интервью был не от стыда, это был его ответ на ту ложь, которую о нем печатали или утверждали в СМИ. «Это единственный способ жить, зная о том, что они обо мне пишут. Пусть они платят и тогда могут писать что угодно, — сказал он. – Пусть я буду их шлюхой, мне не важно».

Он показал жестом на кипу бумаг, покоившихся на маленьком шкафу с выдвижными ящичками. «Вот лежит пачка сценариев для фильмов о моей жизни, которые все эти важные люди мне предлагают, и везде что-то не так, — сказал он. – В них нет правды».

Пастор улыбнулся. Уиттакер построил для него церковь, а также финансировал его миссию в Африку. Они вместе ходили на охоту. Он знал, что в Уиттакере есть и хорошее и плохое, как и в каждом человеке. «Этим сценаристам лучше нужно вернуться в прошлое, когда кроме лесопильни еще ничего не было, — предложил он. – Когда ты и твой отец и другие люди построили ту церковь Святой Марии».

«Вы были миллионером до того, как выиграли в лотерею?» — спросил я его.

«Про деньги не знал никто, — сказал Уиттакер. – Всё, о чем они знали, — это мои дела».

«Тогда жить было проще, не правда ли», — сказал пастор таким тоном, как разговаривают с умным, но упрямым ребенком.

«Да, намного проще», — печально ответил Уиттакер.