Преимущество аутизма

Торкиль Сонне и его сын Ларс, аутист, в собственном доме в Рингстеде, Дания
Торкиль Сонне и его сын Ларс, аутист, в собственном доме в Рингстеде, Дания

автор: Гарет Кук
опубликовано: 29.11.2012
перевод: Алексей Базунов

 

Когда Торкиль Сонне и его жена узнали, что у Ларса, их трёхлетнего сына, аутизм, они сделали то, что сделали бы любые родители с верой в важность поиска понимания причин и их исследования — начали собирать информацию. Поначалу, их обнадёжило то, что по этой теме было так много написано. «Затем возникло ощущение разочарования», — говорит Аннет. Они узнали, что Ларсу будет трудно строить отношения с окружающими и что возможно, он никогда не станет полностью самостоятельным. Безрадостные свидетельства того, как взрослым, страдающим от аутизма, во всём приходилось полагаться на их родителей, заставляло их с опасением ждать будущего.

Однако то, что они читали, никак не соотносилось с тем, что они видели каждый день, придя с работы. Ларс был счастливым, любознательным мальчиком и с возрастом удивлял их всё больше и больше своими необычными, поразительными способностями. Стоило родителям выбрать наугад любую дату, скажем 20 декабря 1997 года, он тут же называл день недели: суббота. А также, что приносило его семье больше пользы, жившей недалеко от Копенгагена, он знал расписание всех основных поездов Дании.

Как-то раз, когда Ларсу было 7, отец бесцельно бродил по дому, делая воскресную уборку, а сам Ларс сидел на стуле, уже несколько часов бездвижно склоняясь над листом бумаги, с карандашом в руке, вырисовывая пухлые прямоугольники и заполняя их числами. Всё это примерно походило на очертания Европы. Вся семья недавно совершила большое путешествие на машине из Шотландии в Германию,  Ларс проводил время, сидя на заднем сидении машины, изучая дорожный атлас. Торкиль вышел в гостиную, взял атлас с нижней полки и раскрыл его.  Оглавление было оформлено в виде карты континента, а номера страниц содержались в маленьких квадратиках над разными странами (фьорды Норвегии, стр. 34-35; Ирландия, стр. 76-77). Торкиль взглянул на рисунок Ларса. Он провел пальцем вдоль атласа, двигаясь от одного квадратика к другому. Ларс по памяти воспроизвел весь разворот, без единой ошибки. «Я был совершенно обескуражен» — сказал мне Сонне.

По мнению отца, Ларс выделяется скорее не  отклонениями, а своими уникальными способностями. И эти способности, например умение сосредотачивать всё своё внимание на одном или выполнять любое дело, заостряя внимание на малейших деталях, было именно тем, что Торкиль, будучи техническим инженером в филиале TDC, крупнейшей датской телекоммуникационной компании,   искал в своих сотрудниках. Сонне никогда не рассматривал себя в качестве бизнесмена, но, наблюдая за Ларсом — и зная похожие истории от родителей, которых он встретил пока работал волонтером в организации, занимающейся помощью людям с аутизмом — он начал медленно разрабатывать бизнес-план: многие компании всеми силами стараются найти работников, которые могли бы выполнять особые, часто очень утомительные операции, например ввод данных или тестирование программного обеспечения; некоторые люди с аутизмом могли бы быть исключительно хороши в таких заданиях. И так, в 2003 году Торкиль увольняется с работы, закладывает собственный дом, заканчивает двухдневные бухгалтерские курсы и  основывает компанию Specialisterne, что по-датски значит «Специалисты», основываясь на своей теории о том, что при правильной обстановке взрослые-аутисты смогут не только иметь должность на работе, но и быть лучшими в ней.

Почти за десять лет компания набрала скромный штат — в ней работают тридцать пять рабочих-аутистов, обладающих высокой производительностью и профессионализмом. Они нанимаются в качестве т.н. консультантов в 19 компаний в Дании. Тем не менее, компания строит грандиозные планы.  В Дании Сонне является своего рода знаменитостью — он встречался с королевскими семьями Дании и Бельгии, а на мировом экономическом форуме в сентябре в Тианджине он был одним из победителей, получивших премию за социальное предпринимательство. Опыт Specialisterne вдохновил других на создание подобных фирм, а сама компания имеет 5 филиалов по всему миру. Через несколько месяцев Торкиль планирует переехать с семьей в США, где число взрослых-аутистов — каждый год 50 000 таких людей становятся совершеннолетними — вкупе с крупным технологическим сектором создает прекрасные возможности для подъёма и расширения рынка.

«Он заставил меня по-другому взглянуть на всё, понять, что все эти люди могут быть частью нашего бизнеса и наших планов»,  — говорит Эрни Дианастасис,  исполнительный директор CAI, IT компании, которая согласилась работать с Specialisterne, чтобы найти работу для аутистов в качестве тестеров программного обеспечения в Соединенных Штатах.

Для прежде нетрудоспособных — недавние исследования обнаружили, что более, чем половина американцев с диагнозом аутизм не поступают в колледжи или находят работу в течении двух лет после окончания школы — идея Сонне предоставляет возможность самостоятельности. Он получает груды писем с благодарностями и поощрением от семей с людьми, страдающими от аутизма. Одна женщина из Гавайев написала Сонне письмо, в котором спросила его, не могла ли она переехать в Данию для того, чтобы ее безработный сын мог примкнуть к команде из Specialisterne.

Впервые я встретил Торкиля, которому сейчас 52 года, в городе Делавэр, на маленькой конференции, которую он организовал для родителей и госчиновников, желающих помочь ему организовать бизнес в Америке. Стоя перед ними, попивая кофе, взятое на вынос в ближайшей закусочной, он оживленно рассказывает о своей  «модели одуванчика»: одуванчики, которые вырастают на нашем газоне, для нас сорняки, однако их молодые побеги тоже можно добавлять в салат. То же самое можно сказать и о аутистах – качества, которые нам кажутся недостатками, например прямолинейность и навязчивое поведение, можно превратить в достоинства полезные для работы: прямоту и внимание к деталям. «Каждый из нас имеет право решить», — говорит он аудитории, – «видит ли он ненужный сорняк или полезную траву».

Эта метафора может звучать убедительно, но американцам, которые очень редко едят салат из одуванчиков, воспринимать ее не так легко. К тому же она несколько упрощена. Оценивая взрослых-аутистов на протяжении восьми лет, Сонне обнаружил, что только малая часть аутистов имеют  те способности, в которых нуждается Specialisterne. «Мы хотим быть моделью для подражания», — сказал мне позже Сонне, — «но мы можем принять на работу только тех, кто, по нашему мнению, может сыграть важную роль в такой консалтиноговой компании, как наша». Другими словами, он не занимается благотворительностью. Его конечная цель — изменить отношение «людей с нейротипичными синдромом» (сиречь обычных людей, нуждающихся в обществе и не имеющих проблем с социализацией) к аутистам, и наилучший способ сделать это, по его мнению, — доказать их рыночную ценность.

TDC, в прошлом работодатель Торкиля Сонне, теперь является старейшим клиентом Specialisterne. Когда я посетил их главный штат в Копенгагене в июне, мне стало очевидно, почему компания нашла полезным привлечение консультантов-аутистов. При любом запуске нового продукта от производителей сотовых телефонов существуют бесчисленное множество вероятных программных ошибок  и сбоев. А единственный способ для TDK отловить их — это загрузить программу в телефон и нажимать кнопки одну за другой, набирая громоздкий скрипт, в котором, по меньшей мере, 200 шагов. Это очень монотонная и утомительная работа, этакий современный эквивалент конвейерному труду, работа важная, но чаще всего за пределами возможностей большинства людей. “Тебе становится скучно, ты начинаешь работать спустя рукава и, в конечном счете, вся работа зря», — объяснил мне Йонни Йенсен, IT-специалист из TDC.

Стен Иверсен, консультант из Specialisterne, одет в джинсы и яркое красное поло. Ему 52 и он работает в TDC 4 года.  Он показывает мне, как он обычно выполняет работу. На его столе стоит компьютер, лежат два банана, яблоко, а также полоски самоклеющихся листочков бумаги для записи желтого цвета. Он выкладывает на стол несколько телефонов, затем берет один в руку и начинает демонстрировать свою технику. Его палец быстро перебирает кнопки, почти не отрываясь от клавиатуры. Но его истинное преимущество в его мозгу: он работает невероятно тщательно, дотошно, с неослабевающим вниманием. Когда по скрипту нужно было набрать «длинное сообщение», Иверсон ввёл все возможные в телефоне символы — программа вышла из строя. В другой раз он нашел изъян, который мог отключить возможность набора экстренного номера, причем это была проблема, которую другие тестеры найти не смогли. Я спросил Иверсена, как он себя чувствует в такие моменты, и он скромно потряс кулаками в воздухе, робко улыбаясь. «Я чувствую себя победителем», — сказал он.

За несколько лет Йенсену удалось разработать стратегии для  общения с Иверсеном и двумя другими консультантами, за которыми он присматривает. Если поторопить их, это неизбежно приводит к обратным результатам, сказал он мне. «Иногда мне приходится прикусить язык». Йенсен относится к ним покровительственно и старается уберечь их от стрессов офисной работы, но он подчеркнул, что делает это не из жалости к ним, а потому, что считает качество их  превосходным. Когда Иверсен находит ошибку в программе, он может вспомнить подобные ошибки в приложениях, выпущенных несколько лет назад, экономя Йенсену время и усилия для поиска первоисточника проблемы. И эти консультанты, говорит Йенсен, намного более привержены к точности, чем «нейротипичные» рабочие. Иверсен нажимает на кнопки день за днем, и он ни разу не только не допустил ошибки по невнимательности, но и не пытался отлынивать или работать на скорую руку.

Кристиан Андерсен, другой консультант Specialisterne, работает в Lundbeck, большой фармацевтической компании. Он сравнивает записи пациентов, у которых обнаружились побочные эффекты на препараты фирмы, а затем сверяет, чтобы записи на бумаге соответствовали данным в компьютере. Ошибки могут вкрасться во время ввода данных в базу данных компании, и самые незначительные ошибки могут привести к тому, что возможные побочные эффекты не пройдут контроль. Поэтому Андерсен должен искать наличие отклонения, сначала данные в компьютере, затем на бумаге, снова и снова, час за часом, день за днем.

До того как Андерсен приехал, его босс, Янне Кампман, с трудом находила рабочих, которые могли бы справиться с этой работой. Ум обычных людей блуждает, пока они переходят от одного документа к другому, а запрятанные опечатки так и остаются незамеченными их глазам. Андерсен же работал без перерыва в то утро, когда я приехал, внимательный и тихий, и лишь раз поднял голову и, указывая на лист бумаги, спросил Кампманн: «Почему здесь у нас 57 миллиграммов вместо 30?» Кампманн сказала мне, что Андерсен — один из лучших работников технического контроля, которых она видела в своей жизни.

Ученые годами недооценивали интеллект аутистов, ошибка, которую сейчас пытаются исправить. Группа канадских ученых в 2007 году опубликовала данные, в которых было показано, что данные об интеллекте могут различаться кардинально в зависимости от того, какой тест был использован. Когда исследователи использовали шкалу Векслера, традиционный стандарт при изучении аутизма, треть детей попали в категорию слабоумных, и никто не попал в категорию людей с высоким интеллектом, традиционно считающуюся эквивалентом среднего интеллекта человека. Однако те же дети, протестированные при помощи теста Равена, другого признанного IQ теста, который не полагается на языковые способности, получили результат средне и выше среднего, а треть продемонстрировала обладание высоким интеллектом. Другие ученые доказали, что мозг аутистов превосходит мозг обычного человека, когда дело доходит до внимания к деталям, в особенности в звуках и при мысленном вращении сложных трехмерных фигур. В 2009 году, ученые из Королевского колледжа в Лондоне пришли к заключению, что около трети мужчин-аутистов обладают «выдающимися способностями различного рода».

Новое развивающееся понимание аутизма может изменить отношение к работникам-аутистам. Но для того, чтобы получить или сохранить работу, одного интеллекта недостаточно, даже если он превышает норму. Современная корпоративная культура, со своими неписаными, но подразумеваемыми правилами поведения, рабочей средой, непостоянной и требующей социальной отдачи, может быть враждебной территорией для аутистов, чувствующих себя комфортно в  неизменном, предсказуемом окружении и испытывающих неловкость, не умея правильно сформировать приоритеты в ситуациях с требованиями других людей.

Большинство консультантов Specialisterne работают в офисах компаний, пользующихся их услугами, и, как правило, они приспособлены работать в таких условиях, однако случаются и прецеденты. Как-то раз, для консультации обратилась компания, занимающаяся медицинскими технологиями. Им было необходимо протестировать новую программу, которая отслеживала выдаваемые рецепты. «Мы считали, что нам крупно повезло с таким заданием», говорит Руне Облом, коммерческий директор Specialisterne, «ведь в штате компании как раз был человек, интересующийся болезнями». Всё шло очень хорошо до тех пор, пока не приехали медработники чтобы самим проверить, как консультант справился с работой, но вместо этого им всё утро пришлось выслушать подробнейший отчет о всех видах лечения, которые сам консультант, его мама, а также все его родственники имели возможность получить за все годы жизни. Им пришлось направить другого консультанта, чтобы закончить эту работу. «Я сказал ему, что врачам показалось, что он им больше мешал, и они не были рады его работе», говорит Облом, «но он так и не мог этого понять».

После этого консультант перешел в другую компанию, где свои профессиональные задачи он выполняет с блеском, но все еще имеет трудности в общении. В Дании есть традиция приносить по пятницам пирог в офис, и Облом недавно узнал от местного руководителя о том, что консультант всегда с радостью ест чужие пироги, но еще ни разу не вызвался принести сам. Затем был случай, когда консультант попробовал пирог коллеги и назвал его ужасным. Облом сказал мне, что он собирается сказать консультанту, что ему время от времени придется приносить пироги — и он сделает это, как предсказывает Облом, без полного понимания причины — но он не собирается заставлять консультанта быть более вежливым. Понятие социально одобренной лжи только собьёт его с толку, так что, говорит Облом, другим работникам просто придется привыкнуть к этому.

В Specialisterne стараются предупредить или хотя бы смягчить конфликты, направляя каждого специалиста на психологическую консультацию. Психолог-консультант, или коуч, регулярно встречается с работниками, отслеживая их эмоциональную устойчивость и помогая им ориентироваться в социальном пространстве. Хенрик Томсен, весельчак, управляющий Specialisterne в Дании в отсутствие Сонне, как-то рассказал мне об одном из консультантов, у которого расписание поездов вызывало острый интерес. Сильные бури в Копенгагене могут нарушить сообщение, и если его поезд задерживался, он начинал  рабочий день с обхода всех коллег, рассказывая каждому, чем сопровождалась его поездка на работу, упоминая каждую станцию. Некоторых порой это очень раздражало и они говорили ему «Давай к делу!», — говорит Томсен, — «и вот тогда становилось по-настоящему весело». Так что сейчас Томсен всегда включает радио, когда едет на работу, чтобы заранее знать о возможных задержках и по приезде на работу первая вещь, которую он делает — приглашает этого консультанта в офис,  выслушивает его утренний отчет о поездке, а затем просит его приняться за работу.

Главный офис Specialisterne занимает часть трехэтажного комплекса на окраине Копенгагене. Сонне показывает мне здание: помимо консалтинга, здесь также есть некоммерческая организация, занимающаяся  распространением бизнес-модели Specialisterne и, кроме того, маленькая школа для людей с расстройствами аутистического спектра в возрасте 17-22 лет. В самой большой комнате, под куполом галогенных ламп, напротив стены, расположились коробки с конструктором Lego, а посередине комнаты стоит пара длинных столов, высотой больше метра для занятий с конструктором.

Когда Сонне основал компанию, одной из самых сложных задач для него было определить, кто сможет преуспеть в должности технического консультанта в офисном пространстве. Традиционное интервью определенно не подходило, и ему пришлось подумать о других способах определить качества, которые будут полезны для рынка у людей, которым тяжело устанавливать связи с людьми.

Ларс всегда очень увлекался Lego, и, разговаривая с другими родителям, он часто слышал истории о том, как простые игрушечные кубики могли выявить в детях поразительные скрытые способности. «Для многих родителей», сказал мне Сонне, «это был один из тех моментов, когда они могли гордиться своими детьми». Поэтому он решил, что во время интервью будет просить потенциальных работников собрать робота из набора конструктора Lego Mindstorms, следуя инструкции.

Этот прием оказался настолько действенным, что оценивание профессиональных навыков среди аутистов само по себе стало частью работы Specialisterne. Местные власти каждый год отправляют в компании около 50 человек, где они в течение пяти месяцев проходят оценивание с последующим распределением. Некоторые затем становятся консультантами; других могут назначить заниматься бумажной работой, стрижкой газонов или другими вещами, нужными муниципалитету. Специальная комиссия по оценке распределяют кандидатов в группы на время для того, чтобы увидеть, как они работают в команде помимо тех умений, которые легко увидеть во время работы с Mindstorms (логический ход мыслей, следование указаниям, внимание к деталям и др.) Задания также выявляют то, как человек справляется с трудностями. Неоднократно бывало и так, что претендент срывался только из-за того, что деталь из конструктора имела не тот оттенок серого цвета. который был изображен на инструкции. Однако, нередко другой претендент при этом мог заметить трудности первого и терпеливо объяснить ему  как решить эту проблему и вернуться к работе.

 

Групповое занятие в комнате Lego в школе Specialisterne в Дании
Групповое занятие в комнате Lego в школе Specialisterne в Дании

Школы при Specialisterne также используют Lego. Франк Паульсен, директор школы, рыжеволосый мужчина с жидкой бородой, как-то рассказал мне, как он присутствовал на занятии, где учительница раздала ученикам маленькие коробочки с Lego и попросила их собрать что-нибудь, что как-то  охарактеризовало бы их жизнь. Когда все закончили, она попросила каждого сказать пару слов о получившемся результате. Один мальчик не хотел говорить, и лишь ответил, что его конструкция «ничего не означает». Однако, когда Паульсен собрал свои вещи и собирался уйти, ему показалось, что один мальчик, стоящий позади учительницы, хотел бы остаться. Паульсен пытался вытянуть что-нибудь из него, но у него не получилось. Поэтому он извинился и встал.

Мальчик схватил Паульсена за руку. «Вообще-то», —  сказал он, — «мне кажется я построил свою собственную жизнь».

Паульсен устроился в своем кресле.

«Это я», — сказал мальчик, указывая на скелета, заключенного в квадратное строение с высокими стенами. Серая цепь свисала с задней стены, а свисающая черная нить служила крышей. Рядом, вне стен, две фигуры — мужчина в красной бейсболке и женщина, подносящая чистый бокал к губам — стояли около полупрозрачной синей сферы, наполненный маленькими золотыми монетками. Это, продолжил мальчик, означало «обычную жизнь». Напротив скелета было две низких стены между двумя бронзовыми колоннами, а также женщина с каштановыми волосами, схваченными в хвостик, размахивающая расческой желтого цвета. «Это моя мама, и только ей можно находиться внутри стен».

Учительница была поражена, слушая мальчика: за годы, что она знала его, сказала она Паульсену, она никогда не слышала, чтобы он обсуждал свой внутренний мир. Паульсен проговорил с оживившимся теперь мальчиком четверть часа, и он рассказывал ему о своих стенах. Паульсен предложил мальчику попытаться убрать барьеры. «Пока я не могу их разрушить», — сказал мальчик в конце, — «потому что снаружи так много опасностей».

В июне Сонне объявил об открытии головного офиса американского подразделения компании в городе Уилмингтон, штат Делавэр. На встрече также был губернатор штата Джек Маркелл и, кроме того, представитель CAI, компании, являющейся первым действующим партнером в Соединенных штатах. В Specialisterne заявляют, что они планируют начать набор и обучение персонала для тестирования программного обеспечения в следующем месяце, и если всё пройдет удачно, это позволит впоследствии открыть филиалы компании в других штатах. Компания также ведет переговоры с Microsoft о создании экспериментальной программы в городе Фарго, Северная Дакота, где ведутся различные разработки в области создания программного обеспечения.

Тайлер Коуэн, экономист из университета Джорджа Мэйсона, в прошлом году выпустил статью, которая вызвала бурное обсуждение. В ней говорилось о тех способах, при помощи которых аутисты оказываются вовлечены в современную экономику. У работника-аутиста, пишет Коуэн, необычайно широкий диапазон умений, сильные и слабые стороны при этом выделяются заметнее, чем у обычного человека. Однако, утверждает он, сегодня от него требуется не простое владение навыком, но владение им в полном совершенстве. Капитализм в совершенстве познал способы разложения требуемых задач на простейшие, работники могут фокусироваться на том, что они умеют больше всего, ну а управляющим необходимо прилагать усилия, чтобы не быть потесненными новой социальной группой с выдающимся интеллектом, но сложностями во взаимодействии с людьми.

«Специализация частично состоит в том, чтобы в полной мере воспользоваться умениями тех людей, которые в совершенстве обладают, как правило, только одним типом умений», – говорит Дарон Аджемолью, экономист из Массачусетского Технологического Института, а также один из авторов книги «Why Nations Fall». Другими словами, можно хорошо заработать, делая такую работу, которую другие делать не могут из-за отсутствия умений или простого интереса.

По мере того как Сонне пытается выстроить бизнес в США, он сталкивается с проблемами практического характера. Прежде всего, в Дании правительство оказывает помощь Specialisterne, покрывая те или иные дополнительные расходы, что позволяет выплачивать сотрудникам компании зарплату за полный рабочий день, хотя работают они неполный. Specialisterne платит своим сотрудникам в Дании $22-39 в час, в штате Делавэр компания планирует выдавать рабочим от $20 до $30 в час. И, несмотря на то, что две благотворительные компании в Делавэр пообещали выдать компании финансовую поддержку в размере $800 000, Сонне подсчитал: для того, чтобы компания стала экономически самостоятельной, им потребуется еще 1, 36 миллионов долларов и три года.

Другое препятствие связано с ожиданиями. Новый образ аутиста как необычного гения с причудливым, но выдающимся умом является точно таким же заблуждением, как и то, что аутисты являются умственно отсталыми людьми, говорит Сонне. Аутисты, как и обычные люди, имеют множество способностей и интересов, и Specialisterne не может нанять их всех. Большинство аутистов, проходящих тестирование для работы в датском подразделении компании не имеют качеств, которые подходили бы для работы консультантом — они слишком беспокойные, у них нет желания работать в офисе или им просто не хватает определенных умений, требуемых компанией, поэтому после оценивания, как правило, к работе приступают только один из мужчин или женщин.

Эйприл Шнел, занимающаяся созданием филиала Specialisterne на Среднем Западе США, рассказала мне как однажды она отправилась в Копенгаген вместе со своим пятнадцатилетним сыном-аутистом на встречу, организованной компанией для набора новых сотрудников. В один из дней в качестве задания ей и другим были выданы наборы Mindstorms для сборки. С трудом выполняя задание, она увидела и поняла, что для ее сына, Тима, это задание было слишком сложным и неинтересным — для Specialisterne вряд ли является будущим. «Мне стало предельно ясно, что между нами существует большой разрыв», — сказала она. – «На душе стало грустно».

Как-то вечером в пятницу,Сонне подвез меня к своему дому к юго-западу от Копенгагена, сквозь хлещущий дождь и остатки дневных пробок. Ларс ждал нас у двери. Сейчас в свои 16, Ларс напоминает эльфа из книг Толкиена — худой блондин с необыкновенно бледной кожей. Он  с самого начала был дружелюбен, и, едва взглянув на меня, он тут же захотел показать мне дом.

Ларс поведением больше походил на маленького мальчика, и в этом было что-то милое. Несколько раз он с нежностью проводил рукой по волосам отца, называя лысину «Господин Луна». Он без умолку, запинаясь от восторга, рассказывал мне о поездах, и во время ужина Аннетт мягко намекнула ему, что, возможно, нас не так интересует международные выставки железнодорожных светофоров. Я сыграл с Ларсом партию в блиц. Конечно, здесь не было сомнений об исходе раунда, но в какой-то момент Ларс честно меня предупредил: «Будьте осторожны, нет необходимости сейчас ослаблять позицию вашего короля». Но было слишком поздно. Когда мы собрали шахматы, я сделал ему комплимент по поводу его последних ходов — превосходная, точная и сильная комбинация из ладьи, слона и коня — а в ответ он изящно покружился, разводя руки в сторону. Вечером, сидя с семьей, я пошутил о том, как я чувствовал себя сокрушенным своим поражением, и Ларс подошел ко мне и положил мне руку на плечо, пытаясь утешить. Возможно, предложил я Ларсу, мне предоставят матч-реванш? «Нет», — простодушно ответил он.

Когда я спросил Ларса, что он думает о компании отца, он ответил, что собирал роботов Mindstorms, но желания работать в компании у него нет. «Я хочу быть машинистом», — заявил Ларс. «Это самая прекрасная работа в стране. Тебе дается шанс управлять такой мощной силой. Кто от такого откажется?»

Когда его бизнес только начал развиваться, Торкилю Сонне приходилось убеждать датские компании пользоваться услугами его консультантов. Сейчас он хочет, чтобы разные компании по всему миру учились на опыте Specialisterne. Он надеется, что если преуспеет в этом,  тогда, возможно, датская железнодорожная компания обдумает в будущем предложение о найме на работу таких людей, которых сейчас вряд ли возьмут, как, например, его сына, при наличии должных навыков.

Но, конечно, сейчас Сонне сам может увидеть, как может измениться жизнь аутистов, если им дать правильную работу. Прежде чем прийти в Specialisterne, у Иверсена, сейчас работающего в TDC, не было работы 12 лет, и он проводил всё время дома, спя днём и бродя по Интернету ночью. Нильс Кьяер прежде работал физиком, диагноз ему поставили после того, как начал страдать от депрессии, не получив работы в университете. До того, как он получил работу в Specialisterne, он работал в такси. Сейчас он работает над технологией, улучшающей процесс сортировки яиц, проходящих на конвейерной ленте.

Кристиан Андерсен работает в фармацевтической компании Lundbeck. В школе его постоянно задирали и избивали. Ему поставили диагноз в 15, когда он, боясь, что может покончить суицидом, сам записался в клинику. По окончании школы, вдохновленный захватывающими рассказами о путешествиях в духе историй Хемингуэя, которыми потчевал их учитель, Андерсен поступает в ремесленное училище  по специальности «Ландшафтная архитектура». Но он не смог преодолеть необходимое требование о том, что он должен научиться водить. Он попытался поступить в другой техникум, но у него не вышло, он ушел в депрессию и в 2005 году у него случился нервный срыв. Андерсен жил дома, без планов на будущее, играя в видеоигры. Он не мог получить работу даже в простом продовольственном магазине. Позже, в том же году, его родители порекомендовали ему устроиться в Specialisterne.

Я присоединился к Андерсену по пути на его работу в главный офис Lundbeck. Сидя в городском автобусе желтого цвета, мы обсуждали видео игры. Ему всё еще нравится Halo, а вот Diablo 3 его разочаровала. «Заходишь за угол и тут раз! и ты труп». Подъезжая к офису, мы перешли на тему его работы. Он говорил о психологическом влиянии работы на него с поразительной глубиной и пониманием. «Я очень сильно вырос как личность», — сказал мне Андерсен. – «Я стал увереннее в себе». Работа позволила ему уехать из родительского дома в собственную квартиру. Спустя некоторое время, сообщил мне Андерсен, он стал «понимать невербальный язык» и стал сам пользоваться им. Не то чтобы кто-то учил его. Он просто наблюдал за людьми, сказал он, «и стал повторять как обезьяна».

Кристиан Андерсен в своем офисе фармацевтической компании в Копенгагене
Кристиан Андерсен в своем офисе фармацевтической компании в Копенгагене

Когда он начал работать в Lundbeck, он постоянно беспокоился и боялся, что сделает ошибку. Сейчас волнение охватывает его намного реже и легко может быть развеяно простым звонком психологу-консультанту из Specialisterne. Он гордится, что смог дойти так далеко. Его очень тронуло недавнее приглашение из его отдела пойти в боулинг после работы. Но сейчас он перестал так часто думать об этих аспектах его работы. «Конечно, это приятно,» — сказал Андерсен, — «но потом думаешь «ну вот опять началось!»» В конце концов, это ведь только работа.

 

Гарет Кук — победитель Пулитцеровской премии, обозреватель газети The Boston Globe и редактор книги «Best American Infographics».

Оригинал статьи.

 

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.